Интервью с Алексеем (позывной "Чеснок"), оператором БПЛА в зоне СВО.
– Алексей, поделитесь опытом. Как стать оператором беспилотника?
– Для меня этот путь связан с началом специальной военной операции. Я подумал, что хочу быть причастным к такому важному для моей страны событию. Вопрос – как? Мне повезло. Я нашёл в Самаре курсы подготовки НВП "Рокот". Мы изучали тактическую медицину, тактику и другие нужные для бойцов передовой дисциплины. Затем у нас появился инструктор по БПЛА. Я учился вместе с мобилизованными ребятами. И меня захватило: мне понравилось летать! Сначала симулятор. Потом полёт в здании. Затем – выход на учебный аэродром.
– А до этого мечты об авиации и полётах вас посещали? Может быть, в детстве хотели стать лётчиком?
– Думаю, нет такого мальчишки, который бы не мечтал стать лётчиком. Но во взрослой жизни за штурвалом самолёта, даже легкомоторного, я себя плохо представлял. Кто же знал, что всё равно полечу, пусть и с помощью дронов?
– Так люди обретают новые горизонты. А где вы работали до того, как стали оператором БПЛА?
– Трудился на самарском заводе сельхозтехники. Работяга на нормальной, достойной работе. Сейчас я всё чаще нахожу работу, связанную с БПЛА. Приходят заказы, так как у меня появились некоторые знания, компетенции как по управлению беспилотниками, так и по передаче опыта другим людям. Поэтому стараюсь отдавать себя этому занятию. Также подрабатываю в IT-сфере. В одной сфере я развиваюсь, в другой – зарабатываю на жизнь.
– Правильно ли я понимаю, что для такой творческой профессии, как управление беспилотниками, порог вхождения невысокий?
– Да, для управления гражданскими дронами достаточно 30 часов налёта на симуляторе и часов 5–6, а лучше день – на настоящем БПЛА. Не требуется специальных знаний. Любой человек, который развит и смышлён, может стать оператором.
– А вы использовали свои навыки оператора БПЛА в гражданской сфере?
– Да, поскольку умею не только летать, но и снимать, а затем монтировать снятое – недавно освоил и эту специальность, то сталкиваюсь с запросами от гражданских. Например, снимал с дрона мероприятие, по сценарию надо было облетать завод по периметру. Эти навыки нужны и "за ленточкой".
– Расскажите, каким был ваш первый опыт управления беспилотником?
– Первый полёт на полигоне, в нашей группе несколько новоиспечённых пилотов, в воздухе много "птичек". У меня ещё нет налёта часов, а значит, и мышечной памяти для прохождения трассы. И в какой-то момент я путаю своего дрона с чужим, пытаюсь его посадить. В последний момент смотрю на камеру и вижу, что мой дрон садится в болото! Потерять машину – большая ответственность: оборудование стоит больших денег. Так что для оператора беспилотника важна внимательность.
– У меня дома есть небольшой дрон. С первого раза, конечно, аккуратно взлететь не получилось, как и приземлиться. Но у моего БПЛА есть много функций, упрощающих управление. Всеми ли беспилотниками просто управлять?
– Номенклатура БПЛА огромна. Есть маленькие FPV-коптеры. Они требуют максимального мастерства от операторов. "Крылья", квадрокоптеры, октокоптеры, гексакоптеры, мультикоптеры. Их очень много. К тому же в военных целях мы не используем, к примеру, сигнал GPS, так как его может заглушить противник. Поэтому дроны в зоне СВО не могут вернуться сами, если потеряют сигнал. Конечно, опытные операторы знают, как избежать таких ситуаций. Так что на войне риск потери "птички" есть всегда, никто не застрахован. Нужна практика. И тем сложнее обучить оператора, чем дороже и функциональнее оборудование, которое попадёт к нему в руки. К военным операторам выдвигаются суровые требования.
– Так насколько сложнее обучиться на военного оператора?
– Руководство нашей страны осознало, что коптеры стали частью нашей жизни, в том числе и военной. И поэтому в армии вводится штатное расписание и должность оператора БПЛА, а именно дрона-разведчика и ударного FPV-дрона. Открываются военные школы, гражданские специалисты, такие как я, ездят на фронт и обучают военных. Есть ребята, которые обучают операторов гражданских дронов. А вот на больших "крыльях" обучают уже сами военные. Так что захочешь – научат. Обычно набирают ребят до 35 лет. Есть и ограничения. Например, в FPV-дронах – по работе вестибулярного аппарата и скорости принятия решений. Но приходят и в 40, и в 45 лет и показывают такие результаты, что молодым и не снилось.
– Неужели снова "в бой идут одни старики"?
– Бывает и такое. Нам дико не хватает ребят с техническим средним профессиональным и тем более высшим образованием. Когда мы начинаем изучать дроны, особенно FPV, приходится разбираться с рядом смежных областей. Одна из них – теория радиоволн. Управление БПЛА происходит на определённых частотах, нужно знать теорию радиоволн, разбираться в усилителях, ретрансляторах. Ещё недавно это были знания школьного уровня и в этих вопросах разбирались массово – и мальчишки, и девчонки. Сейчас даже взрослые парни часто не понимают, о чём речь: какие частоты, с чем связываются, как ретранслируются, передаются, как настраиваются – на "разжёвывание" этих моментов уходит много времени. А нужно ещё объяснить устройство батарейки в коптере, как правильно рассчитать заряд. Там много нюансов, о которых курсанты даже не подозревают.
– А как дела обстоят на практике?
– Здесь тоже непросто. Это как вождение автомобиля. Все мы совершаем маленькие и большие ошибки. Основная проблема любого начинающего пилота – неумение ориентироваться на местности с воздуха. Бывает, что ребята поднимают дрон и не могут вернуться обратно. Если на этом дроне есть автоматический возврат домой – это хорошо, но часто его нет. Иногда целый месяц оператор учится ориентироваться на местности. Вторая проблема – невнимательность при технической эксплуатации дрона. У каждого дрона есть алгоритм, который предотвращает потерю аппарата. Часто мы торопимся и не уделяем должного внимания регламенту, и наши дроны перестают летать.
– А что такое wow-эффект? Это про ощущения пилота, который управляет FPV-дроном в больших очках и видит всё сверху, в том числе позиции противника?
– Даже когда мы управляем гражданским дроном, мы всецело поглощены процессом и перестаём ощущать себя в пространстве. Можно на 5-6 километров улететь и выполнять ту или иную задачу. Физически мы остаёмся в одном месте, но разумом связаны полностью с дроном. Будто становишься единой и неделимой машиной. И если что-то произойдёт – обстрел, накат вражеский, оператор об этом не узнает. Только наши товарищи вокруг могут нас "вернуть" на землю. Мы даже не услышим приближающуюся опасность, потому что само по себе пилотирование – тяжёлый процесс, а на СВО ты отдаёшься полностью дрону, пролёту, потому что чем дальше он улетает, тем тяжелее его удержать. Радиосигнал может пропасть. И потом надо постоянно контролировать уровень заряда батареи, которая просаживается не только от процесса полёта, но зависит и от тяжести груза. Но, несмотря на все эти нюансы, конечно же, потрясающий эффект. Ты летишь, видишь птиц, можешь даже лететь за ними. Шокированные соседом-коптером, они будут от тебя улетать, не понимая, что происходит. Молодые ребята балуются на полигоне частенько. Можешь выполнять сумасшедшие трюки. И тебе не хочется возвращаться снова "в тело".
– Правильно говорят: "Лётчики живут небом"?
– Согласен. Хорошо, что профессия оператора БПЛА становится актуальной и всё шире применяется на гражданке: охрана заповедников и нефтепроводов, мониторинг посевов и геодезия – везде привлекаются БПЛА разного типа для работы. Это наше будущее. Оно потихоньку захватывает нашу действительность. Недавно я ехал по трассе и увидел дорожный знак, на котором было предупреждение, что за соблюдением ПДД наблюдает дрон.
– С какими проблемами природного характера сталкиваются операторы при управлении коптером?
– Наш летательный аппарат подвержен тем же законам аэродинамики, как и любой другой летательный аппарат. Но есть нюансы. Например, воздействие ветра. Чем меньше весит аппарат, тем сильнее на него влияют воздушные потоки. Ветер – наш друг и наш враг, и им надо уметь пользоваться. Стоит неправильно рассчитать, и коптер перевернётся либо его сдует при посадке. Можно даже не вернуться обратно, потому что мы летим на задачу по ветру, обратно возвращаемся против ветра. Неправильно рассчитали уравнение ёмкости батареи и километража возврата домой, не посчитав сопротивление ветра, – и всё, "птичка" не долетела. В сильный ливень FPV-дроны не летают. Но есть, конечно, военные хитрости, как это делать, но это исключения. Туман сильно ограничивает обзор камеры. К тому же видео с камеры становится чёрно-белым. Поэтому ребята учатся летать в разных погодных условиях.
– А как вы боретесь с попытками противника "заземлить" дроны?
– Теория радиоволн – наше всё. Надо знать, на какой частоте работают наши "птички", как использовать прибор для измерения загрязнённости радиочастот, как пробивать путь через эти помехи.
– Алексей, каким вы видите своё будущее в этой профессии после окончания СВО?
– Думаю, что я обязательно останусь в этой сфере. Нам от коптеров никуда не деться! Фактически мы наблюдаем за развитием нового рода авиационных войск, как в Первую мировую войну. А теперь во время СВО – современные войска беспилотных систем. Поэтому и на гражданке, и в военной стезе коптеры будут применяться повсеместно. Будут создаваться лаборатории, научно-исследовательские институты, которые будут развивать и передатчики, и приёмники, и корпуса, и динамику. Без работы в этой сфере вы не останетесь.
– Что бы вы посоветовали будущим курсантам, операторам БПЛА?
– Надо гореть этой работой! Я не раз на занятиях получал от курсантов совершенно потрясающие вопросы по радиочастотам и предложения, как сделать плавающую частоту. Многие ребята идут в интернет и сами изучают доступную информацию. Так что саморазвития – вот это я пожелаю людям. Конечно, многому обучит инструктор, но свой опыт надо накапливать самому. И если вы займётесь ещё и самообразованием, благо в интернете есть масса курсов, вы станете выше ваших сокурсников. Всем ребятам удачи в обучении. Нам нужны умные люди, заряженные на учёбу. И сейчас те, кто хочет, может добиться всего. Было бы желание.
Беседовал Дамир Нугаев.
Фото Даниила Бабонина из архивов Центра по связям с общественностью
